Участником тех событий был и один из самых известных литовских фотографов Римантас Дихавичюс, работы которого выставлены сейчас в парламенте Литвы. Это человек невероятно трудной судьбы: мальчиком с родственниками он был сослан в Сибирь, и из всей семьи на родину в Литву вернулся один. И в январе 1991-го не мог не выйти на площадь. Как всегда, с фотоаппаратом в руках.

- Люди под танками лежали, шли на баррикады, заменяя друг друга, стояли здесь. Видимо, сработал инстинкт самосохранения народа. Никто не знал, что будет через минуту или через час, или через день... Сидеть дома было просто стыдно перед совестью. Про каждый снимок можно роман писать. В каждом - неповторимый сгусток чувства, мысли, жестокости и самопожертвования.

- Как вы расцениваете попытки поднять вопрос о требовании к России возмещения ущерба, признания факта оккупации?

- Вопрос более чем ясный. Почти треть Литвы была выслана, вывезена – и в Сибирь, и под Урал, и в Казахстан, и за Полярный круг, – единицы практически вернулись обратно. Мой друг бежал с Урала, через тайгу несколько сот километров. Потом, закопавшись в каменном угле, на поезде от Урала до Москвы он доехал. Зима, февраль, мороз около 30 градусов. Это что-то невероятное… Ему было десять лет! Десятилетний пацан убежал. А таких историй – тысячи.

Если Россия приняла ответственность за те времена, несправедливые времена, если она честна и думает гуманно… Она же великая! Большой и сильный должен быть благородным. Ничто не восстановит жизни тех людей, и многие до сих пор лежат косточки, по всей России разбросаны. Этих жизней ничто не компенсирует, но могли бы просто, по-человечески сказать: да, виноваты, было страшное время. И Россия страдала. Страдания целой эпохи – о ней надо говорит честно и справедливо, хотя бы какими-то добрыми жестами. Благородство всегда выигрывает, а насилие и хамство вызывает отторжение.